Украинские власти идут по стопам Пиночета: «Народ потерял возможность контроля»

В начале перестройки велись ожесточенные дискуссии: какой быть нашей стране, когда она скинет коммунистический режим и станет частью «свободного мира»? Кто-то говорил, что она станет, как США. Ну, как их младший брат, который, конечно, слабее старшего, но всегда с ним заодно. А другие возражали: нет, давайте будем, как Швейцария – жить тихо, мирно и достойно, зачем нам это имперское величие? Но сегодня, глядя на обломки бывшего СССР, на ум приходят совсем другие аналогии.

Украинские власти идут по стопам Пиночета: «Народ потерял возможность контроля»

Латинская Америка – вот тот причал, к которому, пусть и с разной скоростью, несутся утлые суденышки новорожденных постсоветских государств. Это логично. Зачем западным аналитикам было ломать голову над тем, какой проект развития предложить совершившим коллективное самоубийство бывшим советским людям? Есть же старая, хорошо отработанная и доказавшая свою эффективность модель, по которой в свое время успешно «демократизировали» Чили, а также другие страны южноамериканского континента. И которую, похоже, уже применяют на Украине. Впрочем, не исключено, что это наше общее будущее.

   О Латинской Америке и о том, почему все больше становится на нее похожей Украина, мы беседуем с одним из лучших специалистов по этому региону. Бизнесмен и аналитик Олег Ясинский – уроженец Киева, но вот уже 27 лет он живет в Чили, периодически приезжая на родину.   

  — Вы сейчас находитесь в Киеве. Какое впечатление произвела на вас Украина, в которой вы не были несколько лет?

   — Я в этом году впервые приехал в Киев после событий 2014 года. Очень больно, очень тяжело видеть то, что я вижу. Власть находится в руках людей, которым Украина абсолютно безразлична. Эта власть полностью антиукраинская. Когда ты видишь это своими глазами, то испытываешь настоящий шок. Я никогда не представлял, что Киев может быть в таком заброшенном состоянии – я говорю о самых простых, примитивных бытовых вещах. Здесь можно увидеть глубокие параллели с тем, что я все эти годы видел в странах Латинской Америки, которые находятся под полным внешним управлением. 

   — Это состояние Киева – заслуга Кличко?

   — Несомненно. Но за Кличко стоят другие люди. Это скорее достижение всей постперестроечной истории, когда каждый новый президент оказывался хуже предыдущего, хотя всем казалось, что хуже уже быть не может. После Майдана украинский народ окончательно потерял возможность контролировать власть. Произошло полное промывание мозгов, манипуляция, война.

   — Вы видите в происходящем какие-то параллели с Южной Америкой?

   — Латинская Америка оказалась зеркалом процессов, происходящих на постсоветском пространстве, только с разницей в 20-30 лет. Это разрушение всей социальной сферы, превращение государства в исполнительный орган, которым управляют различные внутренние олигархические группы или международные транснациональные корпорации.

  — Но к первому Майдану вы, кажется, отнеслись с сочувствием?

   — Я его никогда не поддерживал как политический проект. Но в самом начале этого процесса он не был политическим проектом, это был стихийный гражданский протест огромного числа киевлян, в котором участвовало большинство моих друзей. Ими двигали совершенно искренние чувства. Эти народные выступления были очень умело использованы политическими силами, которые их быстро оседлали, и в конце концов власть упала в руки тем преступникам, которые сегодня решают судьбы моей страны. Многие до сих пор этого не заметили, другие заметили, но им больно и трудно это признать.

   — В чем вам видится главное сходство ситуации на Украине и в Латинской Америке?

   — В таких странах, как Колумбия, где уровень политического насилия, возможно, самый высокий на континенте, существует параллельный мир «демократии». В этом мире все государственные институты работают, регулярно происходят выборы, кажется, что власть сменяется, переходя из одних рук в другие, но в стране абсолютно ничего не меняется. Она полностью управляется из американского посольства. Все реально опасные для власти политические лидеры, журналисты, пацифисты, экологические активисты и в особенности — крестьянские индейские социальные лидеры, устраняются. Зачастую их просто отстреливают на улице. На улицах действуют группы «парамилитарес» — это ультраправые боевики, которых власть представляет прессе как «организованную преступность». Но все прекрасно знают, и тому есть множество доказательств, что эти люди действуют по приказам правительства, что они вооружаются частным сектором и обучаются армией, что эти люди выполняют политический заказ власти. К сожалению, на Украине мы видим (пока не в колумбийских масштабах) те же самые тенденции. Банды неонацистов на улицах, с которыми власть якобы «не может» справиться, а на самом деле — просто не хочет. Население, оболваненное подконтрольной власти прессой, которая очень хорошо научилась играть в демократию. 

   — Кто виноват в сложившейся на Украине ситуации — коварный Запад, местная олигархия, продажные политики?   

   — Огромную роль сыграли внешние силы, которые, как и в Латинской Америке, вступили в альянс с местными олигархическими группами. Эти группы сделали ставку на Запад, думая, что это выгоднее, чем союз с традиционными партнерами. А внешним игрокам нужно географическое положение Украины, нужны украинские ресурсы, но им не нужно равноправное партнерство. Это можно сравнить с отношениями между США и Мексикой, Колумбией, Бразилией… Мы видим, как быстро страна беднеет, как падает уровень образования, мы видим, как реформами разрушена система здравоохранения.

   — Это делается сознательно? Например, разрушение медицины?

   — Я думаю, что да. Как и в Латинской Америке, в результате неолиберальных экспериментов государство самоустраняется, следуя рыночному фундаментализму, согласно которому «рынок сам себя отрегулирует». То, за что оно должно нести главную ответственность перед гражданами, социальная сфера, отпускается в свободное плавание по волнам рынка. И мы получаем систему, при которой существует очень хорошая медицина – но только для тех, кто готов за нее платить, элитное образование — но только для будущих хозяев страны. А все остальные – это масса, которая нужна только в качестве обслуживающего персонала для новых элит. Происходит очень быстро классовое расслоение общества, как и в Латинской Америке. Просто там это произошло уже давно и стало нормой. А в Украине это до сих пор новость, по крайней мере для людей моего поколения.

   — То есть, можно сказать, что Украина четко идет по латиноамериканскому пути?

   — Да. Причем даже политическая демагогия украинских властей очень напоминает ту, что практиковали латиноамериканские диктатуры и демократии в защиту этой экономической модели 20-30 лет назад.

   — Как в Чили справляются с коронавирусом?

  — Чили повезло больше, чем другим. Но не благодаря нынешнему правому правительству, а благодаря медицинской традиции, заложенной еще Сальвадором Альенде в годы его правления. Создана очень мощная школа эпидемиологов, которые буквально заставили чилийское правительство вовремя закупить достаточное количество вакцин. В Чили уже вакцинировано более 75% населения. В последние два месяца количество заболевших резко снизилось. Тем не менее, существует масса реальных ограничений. До сих пор действует комендантский час, который в Чили продолжается уже более полутора лет. Пандемия активно используется властью для подавления гражданских протестов. Но нигде в Латинской Америке нет протестов против коронавирусных ограничений. Наоборот, там даже самая бедная и необразованная часть населения, выступая против правительства, часто требует больших ограничений, защиты жизни, защиты здоровья. Одна из тем протестов гражданского общества – это неспособность правительства обеспечить всех граждан вакцинами. Мне очень странно было видеть, как в Москве граждане с невероятным пофигизмом относятся к этой теме. В Мексике сейчас на улицах под дождем стоят огромные очереди на прививку. В них стоит в том числе и молодежь, которая хочет привиться, потому что понимает, что это единственная возможность выжить, заразившись. В Латинской Америке это огромная проблема. Хотя в ней живет примерно 6% населения планеты, от коронавируса там уже умерло порядка 25% от общего числа жертв в мире.

   — Чили долгое время презентовалась в мире как некая витрина успехов неолиберальной модели капитализма. Наши «рыночники» из числа журналистов и политологов призывали повторить опыт Чили в РФ. И вдруг в 2019 году в этом капиталистическом рае начались беспорядки. вспыхнули протесты… Что произошло?  

   — Все началось с того, что правительство в очередной раз немного повысило стоимость проезда на метро (на 30 песо – 4 цента от американского доллара – М.П.) Метро в столице пользуются порядка 3 миллионов человек (всего в Сантьяго живет около 6 миллионов). Цены на метро повышают примерно раз в полгода. Транспорт в Чили дорогой, на это у большинства населения уходит примерно 12% семейного бюджета. В знак протеста против этого группы школьников организовали демонстративное перепрыгивание через турникеты без оплаты. В ответ 18 октября 2019 года руководство столичного метрополитена остановило главную линию метро в час, когда людям надо было ехать на работу. А когда граждане вышли из метро и начали возмущаться на улицах, подъехали полицейские со слезоточивым газом и водометами. Эти жесткие действия привели к тому, что на улицы Сантьяго вышло очень много людей. Я в это время там был и все видел своими глазами. Было такое чувство, что люди сами удивлялись тому, что они находятся на улице. Словно какая-то сила их вытолкнула из домов. Потом запылали станции метро. В Сантьяго было сожжено 40 станций. В этом обвинили демонстрантов, но вскоре было доказано, что это сделала сама полиция. Полицейские машины высаживали агентов в гражданском, которые поджигали метро с целью обвинить в этом демонстрантов. Это было как поджог Рейхстага. После этого началось настоящее национальное восстание — с сотнями тысяч людей на улицах во всех чилийских городах.

    — Чего требовали протестующие?

   — Прежде всего — отменить ныне действующую Конституцию, принятую при Пиночете под дулами автоматов. Изменить экономическую модель, изменить правила игры, которые действительно глубоко несправедливы и которые гарантируют глубочайшее социальное расслоение чилийского общества. Чили – это одна из самых несправедливых стран мира в плане распределения дохода. Люди также требовали обеспечить им государственное образование и протестовали против частных пенсионных фондов, которые ограбили большинство чилийских пенсионеров. Сейчас в Чили государственные пенсии есть только у военных и полиции. Остальным остаются только частные пенсионные фонды. То есть это был целый комплекс социальных требований.

   — Каким был масштаб протестов?

    — В Сантьяго 6 миллионов жителей. Участие в протестах принимали порядка двух миллионов человек. Еще два с половиной миллиона выходили на улицы в других городах. А все население Чили составляет 18 миллионов человек. Все это продолжалось до пандемии.

   — Этими протестами кто-то руководил?

  — Восстание началось стихийно. Потом возникли социальные организации, координировавшие гражданские действия. Интересно, что с самого начала в этом не участвовали политические партии, потому что народ им уже не верит. После начала пандемии лидеры протеста обратились к чилийцам с призывом временно уйти с улиц для сохранения здоровья и жизни. Когда люди ушли, улицы были тут же оккупированы армией и полицией. Были замазаны все граффити, введен жесткий комендантский час, над городом по ночам летали военные вертолеты, которые напоминали о худших временах диктатуры. Военные на улицах  — это самый страшный кошмар чилийской истории, это то, что, как многие думали, навсегда осталось в прошлом и никогда больше не вернется. Но это вернулось вместе с похищением людей, вместе с пытками, политическими убийствами. Конечно, не в масштабе времен диктатуры. Тем не менее, многие думали, что подобное уже невозможно. Но оказалось, что сегодня возможно все.

  — Получается, со времен Пиночета ничего не поменялось? А как же демократизация режима, о которой у нас так много говорили наши доморощенные поклонники диктатора?

  — Она оказалась фейком. Чили – единственная в 20 веке страна, где на честных демократических выборах в соответствии с буржуазной Конституцией победило правительство, которое провозгласило своей целью строительство социализма. Президент Альенде хотел построить «другой» социализм — с уважением всех демократических свобод, с оппозиционной прессой, многопартийной системой и смешанной экономикой. Но для США это было слишком опасно. Потому что в случае успеха пример Чили был бы заразителен для остальных стран региона. Поэтому был организован военный переворот, в ходе которого президент Альенде был свергнут и погиб, и была установлена военная диктатура, которая длилась 16 лет. Политические противники Альенде рассчитывали, что военные выполнят грязную работу и через пару лет отдадут им власть. Но военным власть понравилась. Когда христианские демократы начали этим возмущаться, с ними стали поступать, как ранее с коммунистами.

   — Военным удалось полностью «переформатировать» страну?

   — В Чили к моменту переворота было примерно 11 миллионов населения. Больше миллиона оказалось в эмиграции. Вся думающая, творческая часть народа – артисты, художники, писатели — в лучшем случае оказались в ссылке, в худшем были убиты на стадионах, в тюрьмах. Военным удалось полностью изменить страну и менталитет населения. Потом при посредничестве США решили вернуть в Чили демократию, потому что имидж Пиночета был слишком одиозен, а для чилийских олигархических групп было важно начинать развивать экспорт, интегрироваться в мировую экономику с неолиберальными реформами по рецептам чикагской экономической школы.

  — Получается, массовый террор, насилие вполне себе «эффективны» в плане искоренения «левой заразы»? Можно вот так просто физически убить всех коммунистов, на глазах у всего мира, и цель достигнута?

  — Убили не всех. Убивали самых ярких деятелей, вызывая атмосферу страха и желание перестать говорить о политике. К моменту переворота Чили была самой политизированной страной в Латинской Америке, народ действительно участвовал в политике. Задачей диктатуры было «загнать быдло обратно в стойло» и деполитизировать общество. Заставить народ стать политически пассивным. Говорить о политике было смертельно опасно. И этой цели в те годы диктатура действительно достигла.

  — То есть эти методы действительно работают? Это страшно. 

   — Да, это все очень эффективно несомненно. Убийства и пытки очень эффективны. Очень эффективны похищения людей, которые навсегда остаются пропавшими без вести, семьи которых до сих пор ищут хотя бы косточку пропавшего родственника в самой сухой пустыне мира…  Параллельно с уничтожением политических противников идет процесс идиотизации населения через все СМИ, которые внешне выглядят очень демократичными, но совершенно монополизированы и дают только один взгляд на происходящее.  

  — А как ушел Пиночет?

  — При посредничестве США две главные политические партии Чили – Социалистическая партия Альенде(это не название партии, как могут подумать, просто он был из этой партии)и ее главный враг, Христианско-демократическая партия, создают Альянс сил за демократию. Пиночета заставляют пойти на референдум. В 1988 году в стране прошел референдум с вопросом: «согласны ли вы, чтобы Пиночет управлял страной еще 10 лет?» Совершенно неожиданно большинство ответило «Нет». США, здравомыслящие правые и олигархические силы Чили заставили Пиночета признать поражение. Пиночет согласился уйти в отставку, но согласно Конституции, он лично назначал треть Сената, он оставался председателем Совета национальной безопасности с правом в любой момент распустить парламент если будет «угроза демократии». И другие подобные вещи, не имеющие ничего общего с реальной демократизацией страны. Самое страшное, что чилийские социалисты и христианские демократы, придя к власти, полностью сохранили экономическую модель, заложенную диктатурой. Первый после диктатуры президент-социалист, которого многие считали героем, борцом с Пиночетом, превращается в главного приватизатора и приватизирует в Чили все — воду, электроэнергию. То есть делает то, на что не решалась пойти даже диктатура. Он был очень хорошим левым демагогом, он очень красиво говорил. Но в результате экономическая модель диктатуры была полностью сохранена и т.н. «левоцентристскими» правительствами. Эти люди ходили на могилу Альенде, на могилы своих погибших товарищей, проливали там крокодиловы слезы, а на практике продолжали приватизационный процесс, приватизируя образование, здравоохранение и все остальное.

   — Существует ли в реальности чилийское «экономическое чудо», о котором так много и с такой завистью говорят российские либералы?

  — Оно существует примерно для 8-10% населения. Но чилийская школа маркетинга — лучшая в Латинской Америке. Так что с рекламой «чилийской модели» все в порядке. Для туристов или инвесторов, приезжающих в Сантьяго, все организовано так, чтобы они не могли увидеть другую сторону медали. Дорога из аэропорта ведет в современный, комфортабельный район столицы, минуя бедные окраины. У тех, кто приезжает ненадолго, после путешествия по туристическим точкам остается иллюзия очень развитой, очень продвинутой страны. При этом больше половины населения получает минимальную зарплату – 500 долларов.

  — Для Чили это много или мало?  

  — 500 долларов в Чили – это не 500 долларов в РФ. В стране совсем не осталось бесплатного государственного образования. А чтобы оплатить месяц учебы студента, надо как минимум 700-800 долларов. Если в семье двое детей, приходится брать под большие проценты кредиты. Очень дорогое здравоохранение, отсутствует какая-либо социальная защита, самое дорогое в Южной Америке электричество. Если сравнивать цены на продукты в магазинах с Москвой, то в Чили они выше в полтора – два раза. То есть эти 500 долларов в месяц обеспечивают какой-то уровень выживания, но это неполноценная жизнь.

  — Бесплатного образования не осталось совсем?

  — Есть бесплатное государственное школьное образование, но его уровень настолько низок, что все мои друзья предпочитают залезть в любые долги, чтобы ребенок учился в частной школе. Самая дешевая частная школа стоит 400 долларов в месяц. Это чтобы было понятнее, что такое в Чили зарплата в 500 долларов.

  — Сколько получает другая половина населения?

  — Люди с высшим образованием, те, у кого нормальная приличная работа по специальности, получают полторы-две тысячи в месяц, это 25-30% населения. Хорошо живут 8-10% населения. Но неправильно оценивать общество только по экономическим показателям. За годы военной диктатуры в Чили было снято всего два художественных фильма. Не стало театров. Чили до переворота подарило миру двух поэтов – лауреатов Нобелевской премии: Пабло Неруду и Габриэлу Мистраль. В культурном отношении все это время Чили было мертвой страной. Сегодня 90% чилийских СМИ принадлежат одному концерну. При этом выборы проходят совершенно прозрачно, фальсификаций мало. Потому что хорошо отработаны механизмы манипуляций, в том числе через прессу. Недостаток образования большинства населения позволяет легко манипулировать и вовсе нет необходимости подтасовывать результаты голосования. Но после того, как произошел этот социальный взрыв, была заключена «конституционная конвенция». Из представителей народа был избран Конвент, который должен разработать новую Конституцию вместо той, что была принята при Пиночете в 1980 году. Так что сейчас появилась возможность очень серьезных сдвигов в лучшую сторону.         

    — Но все же какие-то экономические успехи и достижения у Чили есть?

  — Все зависит от того, по какой ценностной шкале это оценивать. Можно сказать, что убийства, пытки и похищения людей могут привести к каким-то результатам, что это эффективно. Рабовладельческий строй был тоже достаточно эффективным. В Чили создана очень жесткая экономическая модель. Если ты не работаешь на нескольких работах, не даешь себя всячески эксплуатировать, то ты просто выпадаешь из обоймы, ты не выживаешь. По макроэкономическим показателям Чили многого достигло, чилийцы очень много работают, большинство материально живет лучше, чем их соседи по континенту. Но большинство чилийцев живет в кредит, поэтому они испытывают постоянный страх — потерять работу, заболеть. Качество их жизни гораздо ниже, потому что именно в Чили самый большой уровень самоубийств в Латинской Америке. А также самый высокий уровень депрессии и психических расстройств. Большинство взрослых чилийцев регулярно принимают различные антидепрессанты. Это тоже цена так называемого экономического роста. Чилийская экономика действительно достаточно эффективна. Но качество жизни в более бедном Эквадоре, где люди не разучились радоваться, выше. В Аргентине уровень культуры, уровень образования выше, хотя люди зарабатывают меньше денег. Но там и социальное государство еще осталось, в отличие от Чили. В Чили необходимо зарабатывать больше, потому что иначе не выживешь – нет никаких дотаций, субсидий, вообще ничего. Государство самоустранилось. В конституции Пиночета прописано, что государство не имеет права участвовать в экономике, оно ни за что не отвечает, все в руках рынка. Именно против этого выступили чилийцы.

  — Этот протест на сегодняшний день подавлен?

  — Думаю, он в уснувшем состоянии. Если ситуация с коронавирусом нормализуется, люди опять выйдут на улицы.

   — Существует ли сегодня в Южной Америке мощное левое движение?

   — Единственная последовательная сила в Латинской Америке, выступающая за реальные перемены, это индейские крестьянские организации в Мексике и Колумбии. Это те, кто защищает свою землю, в то время как транснациональные корпорации добивают природу. Происходит очень быстрое уничтожение амазонской сельвы, гигантские проекты в горнодобывающей промышленности полностью меняют рельеф поверхности земли, уничтожают ледники в горах, реки. Происходят страшные вещи. Последним бастионом защиты природы и человеческих ценностей оказываются индейские крестьянские общины. Поэтому главный удар боевиков- парамилитарес направлен против организованных индейских и крестьянских общин во многих странах Латинской Америки.

  — Что сегодня происходит в Колумбии?

   — В Колумбии был большой фейк, который назывался «подписание мира между партизанами ФАРК и правительством». Это было три года назад. ФАРК был самой большой и самой старой партизанской армией в Латинской Америке, фактически последней. ФАРК проиграл войну, которая в Колумбии продолжалась 60 лет. Потому что в Колумбии правительство контролирует только центры крупных городов. Все остальное находится в руках разных людей с ружьем. Представителей парамилитарес, или группировок, связанных с наркотрафиком, или просто организованной преступности, или левых партизан. Все вместе они воспроизводят культуру насилия, в которой уже выросли многие поколения колумбийцев. Подписание мира должно было положить этому конец и открыть другую страницу истории страны. Я слышал несколько версий о причинах подписания такого мира. Первая — что транснациональным корпорациям очень важно было зайти в лесные и горные районы Колумбии, которые были под контролем партизан. Вторая причина: США планировали начать вторжение в Венесуэлу с территории Колумбии. И третья причина – это то, что Колумбия являлась первым ассоциированным членом НАТО в Латинской Америке. НАТО нужно было колумбийское пушечное мясо, потому что колумбийская армия — одна из самых подготовленных и с реальным опытом военных действий. По этим трем причинам руководство США еще при президенте Обаме поручило правительству Колумбии заключить мир с партизанами. Мир был подписан. Сейчас сложивших оружие партизан потихоньку отстреливают. Партизанское руководство заседает в Конгрессе, ничего не делает. Не очень красивая история, которая не раз повторялась в 20 веке. А проблемы колумбийского общества никак не решены. В Колумбии миллионы крестьян лишены земли: менее 1% населения владеют 81% плодородных земель…и на миллион крестьянских семей приходится меньше земли, чем на одну корову. Это и есть реальность, из которой берутся партизаны. 

  — Как вы думаете, в чем была главная ошибка Альенде?

  — Он слишком далеко забежал в будущее. И, как многие порядочные люди, он не представлял уровня подлости и предательства в своем ближайшем окружении. Когда уже начался переворот, одним из его первых вопросов был: «Что будет с бедным Пиночетом?». Они были близко знакомы, Пиночет клялся ему в верности. Альенде доверял многим левым политикам, членам своей партии, многие из которых в критический момент 11 сентября 1973 года его бросили и побежали прятаться по иностранным посольствам. В то время как Альенде взял автомат и поехал в президентский дворец.  

Источник



/// Мы будем рады видеть вас в числе наших читателей на платформах:
Яндекс ДЗЕН и Яндекс МЕССЕНДЖЕР, а также Google.News… Подписывайтесь!
Поделитесь статьей в соцсетях:





Новости и аналитика, последние события, а также обозрение главных российских и международных новостей, представлены на нашем ресурсе. Рубрики культура, спорт, общество и происшествия, также будут интересны пользователям.

Войти с помощью: 
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
0
Оставьте комментарий! Напишите, что думаете по поводу статьи.x
()
x